В прошлом автор и ведущий программы «Пойми меня» Олег Марусев за свои 63 года сделал многое,
чтобы научиться понимать других и, главное, себя. С артистом встретилась Мила СЕРОВА.

Олег Марусев

Когда и где родился: 2 октября 1944 года в Ташкенте
Знак зодиака: Весы
Семья: супруга — Алла, домохозяйка; дочь — Наташа, аудитор
Oбpaзoвaниe: актерский факультет Днeпpoпeтpoвcкoго тeaтpaльнoго yчилища, театроведческий факультет Киeвcкого инcтитyта тeaтpa и кинo, режиссерский факультет ГИTИСа (РАТИ)
Работа: актep «Тeaтpa Лyны». Читает лекции по семантике в Европе и Америке. Преподает актерское мастерство. Заслуженный артист РФ, кaндидaт филocoфcкиx нayк, академик РАЕН. Был автором и ведущим пpoгpaмм «Кoнцepт пocлe кoнцepтa», «Стаpaя квapтиpa», «Пойми меня» и др.
Снимался в фильмах: «Графиня де Монсоро» (1997), «Марш Турецкого» (2000-2004), «Естественный отбор» (2007) и др.
Хобби: компьютерная графика
Вкусы: еда — все, что жена готовит; напиток — водка; книги — Александр Пушкин, Николай Гоголь; музыка — джаз
Домашние животные: кенар Кеша


Если бы не папа, я загремел бы в колонию

— Вы как-то сказали, что человеку надо перестать быть рабом случайности. У вас самого это получилось?

— Мой путь к относительной свободе начался еще в детстве. Я послевоенный ребенок, а тогда понятия о жизни основывались на совести. Мы знали, что если драться, то только до первой крови, что лежачего не бьют. И в то же время позволяли себе и воровство, и подростковый бандитизм. Зачем это делал я, не понимаю, ведь рос в обеспеченной семье. Но находил особую прелесть в том, чтобы залезть с друзьями на чью-то коммунальную кухню, свистнуть кастрюлю борща и вшестером ее навернуть. С приятелем Петькой мы заточили 15 копеек до остроты бритвы, и он разрезал этой монетой сумочки. В итоге, если бы не папа — он вытащил меня из распределителя, — я бы загремел в колонию. Меня даже в пионеры не приняли.

— Как это так?

— За хулиганское поведение. Сказали, что не достоин. Я воспринял это спокойно. Переживал только, что родители расстроятся. И тогда мой кореш Петька предложил мне пионерский галстук купить. Как купить?! (Смеется.) Святыню, часть знамени, кровь пролетариата?! В тот момент в моем сознании что-то перевернулось. Я купил галстук, надел его и пришел домой как ни в чем ни бывало. За обман, когда он раскрылся, меня выпороли…


Меня назвали гением и оставили работать

— Вы были довольно успешным артистом эстрады. Что вас заставило покинуть хлебное место и податься в театр «Скоморох»?

— В 23 года я зарабатывал на эстраде около 1000 рублей в месяц. Это был бесконечный чес: в день по 3-4 концерта по колхозам и селам. Тратиться на еду не надо было, потому что в любом селе свой самогон и бесплатная закуска. Но в Гомеле я увидел репетицию театра «Скоморох» — и буквально заболел им! Здесь в открытую говорили зрителям обо всем, о чем обычные люди шептали на кухне. Я пришел к главрежу Гене Юденичу, и он предложил мне ставку рабочего сцены, потом уже актера. Когда чиновники театр запретили как идеологически не выдержанный, мы, несмотря ни на что, какое-то время пытались его сохранить. Хотя зарплату нам никто не платил. У меня в Москве жили дальние родственники, но я не мог к ним явиться, не хотел, д
д чтобы родители узнали, что у меня есть проблемы. И предпочитал ночевать под батареей на Курском вокзале. На еду деньги добывал, нелегально подрабатывая там же носильщиком. Выбирал генералов — они «трешечку» сразу давали. Но скоро тамошние носильщики меня отметелили и настучали в милицию. Мент забрал меня в кутузку. Я ему всю ночь травил байки про артистов. А утром он, сжалившись, отвел меня на репетицию и сам остался в зале смотреть. Когда же мы через пять часов закончили, он очень меня зауважал. И с тех пор мое место под батареей всегда было свободно.

— А как вы попали в лучший джазовый оркестр тех времен, к Эдди Рознеру?

— Я искал работу. Ходил по концертным организациям, просился в оркестры конферансье. Последний, кому я позвонил, и был Рознер. Он велел связаться с его директором, а тот попросил перезвонить через 10 минут... Я решил, что меня вежливо отшивают, и больше звонить не стал. Прошло еще недели две. Жрать нечего, работы нет. Ходишь из угла в угол и не знаешь, куда себя приткнуть… В отчаянии набрал директора, тот сразу: «Что ж вы не перезвонили? Мы сегодня уезжаем в Воронеж, подъезжайте туда». Занял я 10 рублей, купил билет в общий вагон, и еще осталось 90 копеек на жизнь. В гостинице захожу к Рознеру. Вижу — сидит Царь (такое было у него прозвище). На столе — деликатесы: дорогие закуски, выпивка. Начинаю рассказывать о себе. Он, не слушая, говорит: «Хорошо, золотко. Вечером концерт. Иди шмаляй, холера ясна».

Когда открылся занавес, я выскочил на сцену, начал нести что-то несуразное от страха! Мама родная, большего позора в своей жизни я никогда не испытывал… Рознер потом орал директору: «Холера ясна! Кого ви мне привели? В шею его гнать! Катастрофа, это жопкин хор какой-то!»
Вечером я жахнул пивка для храбрости, зашел в номер к Царю: «Эдди Игнатьевич, я все понимаю, можно выпить?» Наливаю стакан, сандалю его, руками отламываю салями… И тут уж Рознер, видя мою безысходность, неловко себя почувствовал. Оплатили мне обратную дорогу, суточные и концерт — целых 17 рублей.

Недели через две раздается звонок. Рознер: «Ви говорили, что на Украине там чего-то шмаляли? Ми едем в Киев, и я хочу, чтобы в начале концерта ви сказали фразу на чистом украинском: «Вас приветствует оркестр Рознера». А дальше будет вести наш конферансье Гилевич».

Я подготовил на русско-украинском языке вступление в стихах, сюрреалистическую новеллку. Зал кричал мне: «Браво!», а Рознер сказал: «Ви гений!» Так я и стал работать с ним, пока он не уехал из Союза.


Быть добрее к людям меня научили родные

— Что вы просите у Бога?

— Я настолько взбалмошный и неуравновешенный, что прошу Господа простить мне беды, которые приношу родным. Я не специально их терзаю, просто мое анархическое поведение не доставляет им радости. Но все же они учат меня быть добрее к людям. И благодаря им я становлюсь лучше…

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Преподаю актерское мастерство в вузах, играю в «Театре Луны». Снялся недавно в двух сериалах у продюсера Владилена Арсеньева. Оба раза в роли негодяя. Мне вообще в последнее время везет на негодяев...

— Вы легко ушли с телевидения? Самолюбие не мучает?

— Нет, меня не угнетает мое отсутствие на экране. Если мне передача надоедала, я из нее уходил. Основной моей работой всегда было не телевидение, а эстрада и преподавание. Я бы не смог постоянно работать на ТВ, потому что это конвейер, а я слишком ценю свою свободу.